dobrova_zharska

1. «А под ним я голая» есть на «Озоне», в сети магазинов «Буква», «Библио-Глобусе», была замечена в доме книги «Москва», в интернете еще в «Болеро», в «Домашнем отдыхе» (у них куча магазинов по России), в Киеве, Одессе, Харькове, Днепропетровске, в Белоруссии, в Латвии, в Казахстане, в Молдавии, в Израиле, в Германии (пересылают по Европе).

Дописала рассказ про кусачие рейтузы.

( Читaть... )

Семь рублей, вырученные за торговлю кладбищенскими цветами, были нетрудовыми доходами. Вскоре всех нас, старшеклассников, ждал настоящий, официальный, заработок — летняя практика.
Нам сразу объявили, что заплатят — никто бы просто не пришел в такую рань. Нам что, Тамара справки не напишет? Да хоть всему классу: карантин. С нами ведь учится ее Лидка. ( рассказ )

.


Почему про Липки пишет столько мудаков?
Наверное, эти люди - те, кто не прошел туда по конкурсу. Другого объяснения не вижу.

Взять вот этот прелестный опус, например.

Может, вы скажете мне, кто такой Сергей Шулаков? Ладно бы только ядом всех захаркал, пусть это будет полемика, так еще и учит ведь, гуру.

Ну да, у меня личные счеты. За смолянку. Картин Левицкого, что ли, не видел?

Смотри, двоечник, как это делается. Все сложные случаи нормальный редактор сверяет по Коммерсанту. Потому что лучше корректуры нет ни у кого.
Идешь в расширенный поиск Гугла и вбиваешь:
а) смольнянка - искать на http://www.kommersant.ru (ноль результатов);
б) смолянка - аналогично. Результаты поиска

* * *
Совершенно случайно (а может, и неслучайно) знаю предисторию этой публикации. Экслибрис - не первая редакция, куда автор принес статью. До этого ему давали пинка под зад, а НГ слиберальничала. Ну что ж, собственной рукою, как говорится... проприа ману...

Лиза Мартынова-Данилова прекрасно составила мне подборку стихов в саратовском журнале "Волга - XXI век".

http://vest.sar-city.ru/content/view/1678/59/

(На сайте - полный копипаст с журнала, отсюда читать удобнее.)

Первую в жизни финансовую операцию мы с Танькой придумали и осуществили, гуляя по кладбищу. Весна в том году выдалась ранняя. К середине мая погост утопал в цветах, как исполинская клумба. В один погожий солнечный день я окинула взором волнующееся на ветру море тюльпанов, и меня осенило.

— Какая красота, — сказала я Таньке Капустновой. — А через неделю отцветут. Давай нарвем и продадим? ( Читать дальше... )

Умилила линейка Любовников от Gwen Stefani. Флаконы потом будут цениться, как старые фигурки Avon... Хотя там все-таки было стекло, это круче. У меня в коллекции Любовников нет – про сам парфюм ничего не скажу. Пахнуть оттуда может чем угодно... В любом случае, запах у Стефани больше 10-12 лет не проживет, каким бы он ни был.



( +6.Там еще Stefani и Avon )

.


Какой болван это писал? Статья как из середины 80-х: комсомольские комиссары помогают колхозам на уборке свеклы. Еще и имена переврали. Сейчас, по-моему, даже в школе юного журналиста учат отсылать перед публикацией текст на сверку.

http://www.tver13.ru/2009/11/14/ot_fjentezi__k_realnosti.html

Из-за такого тона про Л. вот так и думают.

Еще на тему:

http://www.litrossia.ru/2009/43/04638.html

http://www.litrossia.ru/2009/44-45/04663.html

Я не знаю, кто прав, Дмитриев или Кокшенева, по отдельности они производят впечатление милейших людей, а спора я не видела - от операторской работы ларс-фон-триер-стайл у меня начала кружиться голова и я ушла из зала.

На столе лежала распечатка. Стопка машинописных листов, буквы оттиснуты слабо – четвертая или пятая копирка. Les Chants de Maldoror, «Песни Мальдорора», прочитала я заглавие со словарем. Никогда не видела машинок с латинской клавиатурой.

Папа оторвался от текста, чтобы помешать на сковородке. По квартире – дурман, восхитительный запах жареной картошки с луком.

Я бросала голодные взгляды на плиту и от нетерпения покачивалась на табуретке.( Читaть дальше... )

С сайта Зверевского центра. Кто-то поймал нас с Коровиным в объектив.

Рецензия на А-П-Н-Я-Голая в Литгазете.

http://www.lgz.ru/article/10873/

Отожгла tuja

Маленькая стрекоза летела в поле по своим делам. Вдруг невдалеке она заметила огонь в форме большой стрекозы. Лететь, не лететь? – подумала маленькая и, размышляя, сделала большой круг по поляне. Огонь горел ярко, вокруг рассыпались искры. Маленькая стрекоза сделала еще один круг, поближе. "Это огонь или большая стрекоза?" - думала маленькая. Она никак не могла разобрать и подлетела еще ближе. Стало горячо, она отлетела назад. Но там стало холодно, и она опять подлетела. Но у костра было слишком жарко, на крыльях обгорала пыльца. Тогда маленькая стрекоза пописала на костер, и он погас. Она опустилась на теплое пепелище и уснула там в сырости и тепле.

Недалеко от школы на пустыре останавливается зеленый армейский автобус – чистенький, только из мойки, КАВЗ цвета хаки.

– Барсук приехал! – выглянув в окно, кричит Танька Капустнова и бежит относить на мойку недоеденные макароны с котлетой.( Читaть дальше... )

Люблю рассказы Абузярова. Год назад я познакомилась с ним в Литэкспрессе. Тусовались всю дорогу,  а оказалось, он еще и пишет хорошо. Мы даже Замировскую vinah к его творчеству приобщили, потому что она видит мир примерно в таких же извивах.

Вот тут висит прекрасный рассказ  "Троллейбус, который идет на восток":
http://zhurnal.lib.ru/a/abuzjarow_i/trolleybus.shtml

Недавно у Ильдара вышли сразу две книги:

"Курбан-роман" (это вообще-то рассказы)...




...и роман "Хуш"



"Хуш" есть на Озоне, а "Курбан-роман" даже не знаю где, я на последнй книжной ярмарке покупала.

Данила Давыдов сказал, это был гвоздь программы. Ну да, выступление в Зверевском центре. Потому что меня поставили читать на стул, как куклу. У меня же был голубой бант, правда, не на голове, а на руке. Вернее, не на стул, стульев там нет, а на такую не особо длинную скамейку. Это все Сосна. У него там картины вдоль стен, слева рыжие, справа черные в мелкие белые точки. Ой, это, наверно, были звезды. "Вы видите, как ваше бирюзовое платье подходит к нашим черным картинам, - заметил Сосна, - встаньте, пожалуйста, под ними. И, пожалуйста,  вот на эту скамейку. А еще одну я приставлю, чтобы вы могли ходить". И он приставил. Сиденье было из двух  продольных досок, между которыми имелась щель. Ой, вот сейчас пишу, и понимаю, насколько двусмысленными получились последние предложения. Это потому что Эрот овеял меня крылом. Ну да, имелась щель. На стихотворении "Он вошел в меня // Как участковый врач  входит в квартиру  больного - // стремительно и не разуваясь" я топнула, и у меня провалился в нее каблук. Я покачнулась. Лавка покачнулась. Мужчины, которые сидели рядом, замерли, как перед броском, и приготовились меня ловить. Или хотя бы не пропустить  момент, когда я упаду и у меня задерется подол. Но лавка устояла. И я тоже устояла. Выдернула каблук и топнула еще раз, уже глядя, куда ставлю ногу. А что, всем понравилось. Сосна даже вслух подсказывал строчки, опережая меня. Вот оно, чувство соборности, я познала его!

А дома я сочинила вот что:

ноты мои поёбельны
          соки мои питябельны
                    руки мои загрёбельны
                              ноги мои протябельны

Напрашивается еще ( Читaть дальше... )

Отряд готовился ко сну. Мы стояли у рукомойников и чистили зубы. Мне выдали в лагерь гадкую горько-соленую пасту «Поморин», а у Лидки Бубенко был зубной порошок – ее мама настаивала, что он полезнее.

Лидка макала щетку в коробочку и орудовала ей во рту с каким-то особенным рвением.( Читaть дальше... )

У меня в тумбочке хранился мешочек конфет. Именно что мешочек, маленький, шелковый, одна сторона голубая, другая зеленая. Маме на работе достались обрезки шелковой ткани – из нее шили кармашки для хранения минералов, а она взяла и настрочила таких же для домашних нужд.
Как-то в родительский день она принесла карамельки – мою любимую «Клубнику со сливками». В лагере нам давали сладкое, на полдник, обычно печенье или творожную запеканку с повидлом, но этого было мало, растущий организм требовал глюкозы постоянно.

Примерно в середине смены я заметила, что конфеты из мешочка стали пропадать. Причем худел он со странной закономерностью: исчезало ровно по две штуки за ночь. Было двадцать две – стало двадцать. Было шестнадцать – стало четырнадцать, и так далее. ( Читaть дальше... )

Андрюша Коровин позвал выступить  в Зверевском центре.

Завтра, в пятницу 30 октября, там будет верер эротической поэзии «Эра Эроса».

Участвуют: Юлия Андреева (СПб), Михаил Вяткин, Евгения Доброва, Лёша Ефимов, Елена Кацюба, Константин Кедров, Андрей Коровин, Света Литвак, Снежана РА (Болгария), Александр Смир (СПб), Евгений В. Харитоновъ, Ганна Шевченко и другие прекрасные люди.

Адрес: м."Бауманская", ул. Новорязанская, д. 29, строение 4, http://www.zverevcenter.ru/
Схема на Яндекс-картах: http://maps.yandex.ru/
Начало вечера в 19.30, вход свободный.

Я буду в своем бирюзовом платье с бантом на руке.



(Это из Липок. Фото terry_tar. Слева от меня Галина Климова, справа Евгений Степанов. Друзья, поделитесь фотографиями, кто в этот раз снимал. Моя фьюджи, увы, сдохла незадолго до.)

В шестом классе у нас случилось ЧП — отличника Лифшица оставили второй год. То есть не совсем на второй год, а на переэкзаменовку по алгебре. Математичка Нина Владимировна, у которой он был любимым и лучшим учеником, ушла в декрет, и класс попал в руки крайне нелюбезной дамы с фамилией, похожей на собачью кличку, — Брекс. Брекс Лариса Евгеньевна. Модная прическа «мелкий бес», нос крючком, подбородок на полкулака вперед. Не дай бог, ночью во сне приснится.
Близился конец третьей, самой ответственной четверти, и новая алгеброиня, отучив нас всего неделю, дала итоговую контрольную. Чтобы сидящие рядом не списывали друг у друга, задание состояло из двух вариантов. Лифшиц быстро решил свой и спросил, можно ли идти.

— Ну иди, спринтёр, — ответила Брекс, — посмотрим, что ты там нарешал.

Когда она раздала тетради после проверки, Лифшиц не поверил своим глазам. Четыре. Как это возможно? Она что, не понимает, кто я? У меня, победителя районных олимпиад, — четыре? Да я знаю предмет лучше нее самой! Это немыслимо, это оскорбительно. Она не проверяла, она просто поставила оценку от балды.

Возмущение Лифчика можно было понять — по итогам контрольной выставлялась оценка за четверть. Он взял ручку и написал на парте девять огромных букв: «Брекс — сука». ( Читать дальше... )